Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

– Нет, это только северо-восток Континента, – поправила Тири. – Весь мир гораздо больше.

– Например, есть еще Архипелаг на другой стороне, – напомнил Томас.

– Да, есть еще и Архипелаг, – с готовностью кивнула Тири. Она дотронулась до его руки и тихо пообещала: – Я раскопаю его тайны.

Прикосновение ее руки было таким приятным, что Томасу пришлось чуть тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение.

– Ладно, хватит на сегодня. – Он слабо улыбнулся и махнул рукой. – Лукас, ты запомнил хоть что-то?

– Моготы красные и жрут детей!

– Блестяще. Настоящий ученый.

Тири уже сворачивала гобелен.

– Он запомнил главное. Где опасность.

– Везде опасность, – пробормотал Томас, глядя на нее с плохо скрытой нежностью.

– Пойдем. – Она взяла Лукаса за руку. – Хватит на сегодня географии и загадок.

Карта была убрана, но границы, нарисованные кровью, остались в памяти.

                                         * * *

Чердак вонял плесенью и крысиным дерьмом. Балки прогибались под тяжестью мокрой кровли, того и гляди рухнут к чертям. Но Эрику и Соли было плевать. Они валялись на прелой соломе, задыхаясь после того, что только что сделали.

Соли прижималась к нему, ее платье было задрано, а волосы спутаны. Эрик лежал на спине, довольный, как кот, нажравшийся сметаны. Его штаны были скомканы в углу.

– Совет прошел как по маслу, – выдохнул он, поглаживая ее по заднице. – Отец рулил, дядя Одрик кивал, а тот серый тип… как его там? А, Теофил Хосс. Вроде просто церковная крыса. Но что-то за ним чувствуется. Что-то скрытое. Какая-то власть. Жутковатый ублюдок. Больше молчал, но когда говорил – все его слушали. Даже отец!

– И что решили? – Соли подняла голову. В полумраке чердака ее глаза казались огромными.

– Стиппера решили-таки грохнуть. После того как рыбоеды его пощиплют, мы его добьем. Когда его оптиматы сдохнут, остальное будет уже проще простого. Заберем земли, вернем то, что наше по праву. Вот до чего ловко придумали! Дело все будет на задворках, на побережье, далеко от Мидгарда, никто особо и не будет против, если оптиматы этого ублюдка вдруг исчезнут. Вместе с рыбоедами! – Эрик ухмыльнулся. – А серый… этот Хосс. Архивариус он вроде как. Ага! Как бы не так! Я тебе точно говорю, он не из Ордена, о нет! И не из Конкордии… Он все толковал про руины, про артефакты. Про то, какое оружие есть у оптиматов Стиппера, а какого нет. Он во всех этих темах очень хорошо сечет. Слишком хорошо для орденской крысы. Думаю, он от Темных Астрогаторов прислан, – важно подытожил Эрик и поглядел на кузину, ожидая реакции.

Соли дернулась, как от удара. Села резко, только солома хрустнула.

– Темные? Твой отец что, совсем спятил? Да и мой не лучше! Они же… Темные Астрогаторы… они же хуже моготов! Те хоть просто жрут людей, а эти копаются в мертвечине прошлого. Будят там то, что должно спать веками. Да Орден сожжет нас всех за это!

– Орден может пососать, – фыркнул Эрик, притягивая ее обратно. – Отец свяжется хоть с самим дьяволом, если это поможет семье. Мы в заднице, Соли. Конкордия загибается от своих интриг, там каждый сраный городок стоит за свою кучку дерьма, и они никогда не объединятся. Орден ее душит, поборами на армию Союза вытягивает золотишко. Повсюду своих соглядатаев рассылает. А темные… они сами по себе, к ним никто не лезет. И знаешь что? У них есть штуки. Настоящие штуки из прошлого.

– Штуки, которые уже раз сожгли полмира!

– И которых осталось столько, что они могут сжечь еще четверть. – Эрик пожал плечами. – Но какая разница, если мы будем править оставшейся частью? Да и Шамаш все равно всех утопит рано или поздно.

Соли прижалась к нему, но он чувствовал, как она дрожит. И не от холода.

– А мы? – прошептала она. – Если кто-то узнает про нас…

– Да не узнают.

– Эрик, я же не дочь Одрика. То есть не родная дочь. Но по закону мы все равно не должны…

– По закону! Да этими законами можно подтереться, – перебил он. – В этом мире все законы – бумажки для простаков. Орден твердит о ереси, а сам шарится по руинам. Отец говорит о чести, а сам содержит банду убийц и головорезов. И торгует пленниками. Подставляет всех вокруг, кто сам подставился. Все врут, Соли. Все. А у кого золота больше, может называть свою ложь правдой.

Он поцеловал ее – грубо, собственнически. Она ответила, но потом отстранилась.

– И ты мне врешь?

– Конечно, но только не сейчас, милая! Да и вообще, какой смысл в правде, если нельзя иногда солгать? – философски заключил Эрик, снова укладываясь на соломе.

– Но ты уйдешь на войну.

– Уйду.

– И сдохнешь там. Как все герои.

– Может, и сдохну. – Эрик усмехнулся. – А может, вернусь с мешком золота и синей башкой Стиппера в седельной сумке. Сделаю тебя леди настоящего замка, а не этой дыры.

– Не говори так. – Соли уперлась сжатым кулачком в его грудь. – Ты же знаешь, что будет. Мельтеры порвут тебя. Или рыбоеды. Или свои же прирежут, когда кто-то заплатит им больше.

– Знаю. – Он перекатился, прижав ее к соломе. – Но пока я жив, буду драться. И трахаться. Желательно с тобой.

– Романтик хренов.

– А ты чего ждала? Нежный сонет?

Она хотела ответить, но он заткнул ее поцелуем. Потом были только вздохи, скрип половиц, прилипшая к потным телам солома и красный свет Шамаша, пробивающийся сквозь щели. Два дурака, цепляющиеся друг за друга в мире, который собирается их сожрать. Но пока – они были живы. И им этого хватало.

В углу что-то зашуршало. Мышь. Или просто ветер. В этом чертовом мире никогда не знаешь наверняка.

– Еще раз? – спросил Эрик.

– Дурак, – выдохнула Соли, но притянула его ближе.

Внизу, в замке, готовились к войне. Наверху, на чердаке, двое идиотов занимались тем единственным, что имело для них смысл в ожидании конца. Шамаш смотрел на это и, наверное, смеялся. Старый больной ублюдок, бог и создатель этого нелепого мира.

                                         * * *

В зале замка Жус даже стены сочились влагой, как гнойная рана. На гобеленах, выцветших до основы из грубых волокон цвета старого дерьма, едва угадывались гербы. Шамаш пробивался сквозь узкие окна, привычно красный и, как всегда, тошнотворный.

Бриан Лангобар сидел во главе стола. Шрамы на одутловатом, распухшем лице – словно карта его поражений. Седая борода торчала клочьями, глаза были опухшими от бессонницы. Рядом Одрик жрал хлеб так, будто это была печень злейшего врага. Возможно, даже печень Стиппера.

– Чертова опала! – Бриан отпихнул тарелку. – Орден давит нас, как вшей.

– Орден платит мне консульские, на которые мы покупаем вот этот хлеб, – пробормотал с набитым ртом Одрик.

– О да! Спасибо тебе, брат, что ты напомнил! – ответил Бриан, в глазах которого плясали демоны холодной ярости. – Если бы не твои деньги…

– Да я ничего, просто так сказал… – пробурчал Одрик, вытирая рот рукой.

– А Конкордия? – продолжил старший. – Вот ведь алчные суки, поделили наши фамильные земли. Отцу принадлежала Аркадия, Хельги, а близ Ливтрансира что находится? Все забыли, да? Как удобно! А там крипта с могилами наших предков! Всех, вплоть до самых первых колонистов. Она так и называется до сих пор – Гробница Лангобар. И это значит что? Ливтрансир тоже наш.

– И ради чего мы с моготами резались? Чтобы теперь сидеть в замке и жрать это? – Одрик грохнул кулаком по столу.

Сайна вздрогнула. Кажется, что она